День, ставший ночью

Мозг понимает, что беда пришла, что тела погибших игроков «Локомотива», среди которых и мой друг Руслан Салей, скоро будут преданы земле или кремированы, но щемящее тупой болью сердце, словно кто-то очень злой и жестокий вогнал в него сверло и с садизмом проворачивает, отказывается в это верить. Оно, сердце, надеется на чудо даже тогда, когда на официальном сайте российского МЧС обнаруживаю три самых ужасных на тот момент слова — Салей Руслан Альбертович…

Увы, чудес в жизни, наверное, все-таки не бывает. Я включаю диктофон, где записано последнее — душа разрывается: ПОСЛЕДНЕЕ!!! — интервью Руслана и до трех часов ночи слушаю его живой голос снова и снова. Слезы текут по щекам, но я их не стесняюсь. И не оттого, что никто их не видит — они как эпитафия моему другу и всем пассажирам чартерного рейса Ярославль — Минск.



Я вспоминаю вечер 6 сентября, когда общался с Русланом в последний раз. По скайпу. Мы перекинулись буквально несколькими словами, решив, что созвонимся и, скорее всего, встретимся в Минске вечером следующего дня. Тогда еще никто не знал, что для Руслана вечера следующего дня уже не будет… А для меня день 7 сентября одномоментно, даже без намека на сумерки, сменится ночью.



И снова вспоминаю 28 августа, когда мы с Русланом пили кофе (я — капуччино, он — американо со сливками) и разговаривали в кафе возле ТЦ «Радзiвiлаўскi». После победы «Локомотива» в Кубке Латвийских железных дорог он на полтора дня заглянул в родной Минск. Помимо интервью, мы довольно много шутили, смеялись, чуть позже к нам за столик подсел тренер минского «Динамо» по физподготовке Брендон Бови, оказавшийся в белорусском клубе не без помощи Руслана. Беседа идет на смешанном русско-английском языке, и ничего в тот солнечный теплый полдень не предвещает недалекой и страшной беды…



Прощаясь, договариваемся «соскайпиться» накануне прилета «Локомотива» в Минск на первый матч регулярного сезона КХЛ. Руслан обещает посмотреть, привез ли он с собой из США игровой свитер Павла Дацюка, который нападающий белорусской футбольной сборной Сергей Корниленко просил у экс-защитника «Детройт Ред Уингз», а я гарантирую взамен зенитовскую майку нашего форварда.



7 сентября Сергей, вернувшись из расположения сборной в Самару, звонит мне из аэропорта и спрашивает: «Тезка, это правда, что самолет с хоккеистами «Локомотива» на борту разбился? Какое страшное горе… Был ли Руслан на борту?» Я еще не знаю, что ответить, говорю: «Не знаю, Серый, его белорусский мобильный не отвечает, а когда звоню на российский номер, то после долгой звенящей тишины идет сбой вызова. Очень надеюсь, что он либо приехал в Минск заранее, либо по какой-то причине вообще не полетел».

Позже эту фразу я произношу раз сто, наверное, отвечая на звонки Димы Ленцевича, Кирилла Альшевского, Юры Шуканова, Артура Лесько, Артема Челядинского, Анатолия Капского, моего отца, многих коллег-журналистов и просто знакомых. Замечаю, что каждый раз уверенности в моем голосе становится все меньше. Тут же гоню прочь дурные и страшные мысли, однако они снова возвращаются. Я жду, что следующие мгновение-секунда-минута-час подарят хорошие вести. Но их нет, и тьма вокруг становится все плотнее…



Надежда окончательно покидает в три ночи. Я понимаю, что шансов увидеть Руслана живым больше нет. И я плачу уже почти навзрыд…



Утро не приносит облегчения. Оно столь же тяжелое. Но я даже не представляю, насколько трудно сейчас родным Руслана и прежде всего — оставшимся в Калифорнии жене (не могу написать вдове) Беттэн, дочерям Алексис и Эйве, сыну Александро. Шестимесячная Эйва еще, наверное, не понимает, что осталась без отца, но мама и брат с сестрой ей позже непременно расскажут, какой замечательный у нее был папка.



Какое же все-таки страшное это слово «был»…



Прощай, Руслан! Requiescat in pace…