Александр Уваров: Малофеев сам поддатенький, смотрит на Пудышева, который еле на ногах держится...

Бывший вратарь московского «Динамо» и сборной СССР Александр Уваров, ставший героем «Разговора по пятницам», тепло высказался о Юрии Пудышеве. 

— Вы Пудышева упомянули. Это же ходячий анекдот.

— Ой, не то слово! В каком-то журнале интервью с ним сопроводили картой Советского Союза, а города, где он играл, обозначили пивными кружками: Москва, Минск, Ставрополь, Барнаул, Самарканд, Якутск.

— Сергей Силкин в красках рассказывал нам, как в Алма-Ате Пудышев явился к автобусу в невменяемом состоянии. Тренеры решили, что он никуда не полетит. Вас оставили за ним приглядывать.

— После этой истории его из «Динамо» и отчислили. Началось с того, что Серега Кулинич, мой товарищ, игравший за «Кайрат», в гости пригласил. Посидели, выпили. А Пудышев дико заводной. Если махнул — все, уже не остановится.

В какой-то момент говорю: «Пудик, подъем! Автобус ждать не будет». — «Скала, не волнуйся. Успеем». С места не двигается. Тормошу: «Вставай! Время!» А он берет нож, втыкает в стол. Рукоятка соскальзывает, лезвие разрезает ладонь, кровь фонтаном…

— Какая неприятность.

— Наспех перевязываем — и в гостиницу. Автобус, на котором команда уезжает в аэропорт, уже под парами, тренеры сидят — Малофеев, Голодец, Мозер. Пудышеву говорю: «Здесь постой. Я в номер за сумками». Хватаю, подбегаю к лифту, а по стене кровавый след тянется.

— Догадываемся чей.

— Он зачем-то наверх поплелся. Я за ним, вниз стащил, подвел к автобусу. Вдруг Пудик набычился: «Не поеду!» — «Давай залезай». — «Нет!» Ногами уперся. Я его приподнял, запихнул, усадил.

Едем. И тут в полной тишине знакомый голос: «Жабы! Вы все жабы!» Динамовский администратор Крупенин, здоровый мужик, подходит к Пудышеву, по башке ка-а-ак двинет — тот сразу затих.

— Что ж не улетел?

— Приезжаем в аэропорт. Малофеев сам поддатенький, смотрит на Пудышева, который еле на ногах держится, и произносит: «Ну куда его в таком состоянии? Пусть проспится, протрезвеет и завтра прилетит. Ты, Уваров, тоже остаешься. Приглядишь за ним».

— Где ночевали?

— Куда деваться? Поехали на базу «Кайрата». Пудику выделили комнату на первом этаже, мне — на втором. Начинаю засыпать — стук в дверь. Горничная: «Пожалуйста, утихомирьте своего товарища».

Выскакиваю — он бродит по холлу в одних трусах, поет: «Корнет Оболенский, налейте вина». Наконец меня замечает: «О, Скала, а ты откуда?» — «Охренел?! Я из-за тебя в Алма-Ате остался. Иди спать». Пудик страшно огорчился: «Понял. Прошу, не бей».

— Чувствуем, впереди самое интересное.

— Утром просыпаюсь, захожу к нему — номер пуст. Навстречу игрок «Кайрата». Спрашиваю: «Пудышева видел?» — «В баню пошел». Там картина — из душа льется струя воды, а он сидит за столом, подперев щеку кулаком. Дремлет. Я: «Пудик!» Один глаз открывается, повторяется вчерашний вопрос: «О, Скала, а ты откуда?» — «Заколебал. Ты хоть что-то помнишь?» — «Да-а-а…» — цитирует «СЭ».

Александр Уваров: да мне в пятак ему хотелось втереть! Бышовец — единственный тренер, которого ненавижу