Нападающий, арбитр, инспектор — Валерия ВЕЛИЧКО помнят болельщики прежде всего брестского и минского «Динамо», с которым дважды победил в первых чемпионатах суверенной Беларуси. Он до сих пор входит в десятку самых часто задействованных рефери в истории элитного дивизиона — со 179 матчами. А в прошлое воскресенье Величко дошел до отметки сто игр в качестве инспектора в высшей лиге. Примечательно, тем вечером на Национальном футбольном стадионе лицом к лицу встретились не чужие для него динамовцы. А еще встреча вошла в историю отечественного футбола тем, что впервые прошла с системой VAR.

Днем ранее герой публикации отметил 60-летие, и накануне юбилея корреспонденты «ПБ» встретились с Валерием Сигизмундовичем в стенах редакции.

— Не ошибусь, если предположу: возраст на самоощущение на давит?

— Ой, что ты! Нисколько. Кажется, будто еще молод, но когда надо что-то сделать самостоятельно — появляется одышка, начинает все болеть. Бывает тяжеловато заниматься чем-то таким, что предполагает физическое усилие.

— Отчество у вас необычное для белоруса.

— Родился в Ивацевичах, которые входили в состав Западной Беларуси, которая по условиям Рижского мирного договора вошла в состав Польши и была там до 17 сентября 1939-го. Это День народного единства. Мать отца — полька, а его звали Сигизмунд Адамович, родился в 1935-м. Конечно, как и папа, считаю себя белорусом. Родился, вырос и всегда жил в нашей стране.

— Как оказались в брестском «Динамо»?

— В Ивацевичах открыли ДЮСШ. Мальчишки собрались, стали играть в футбол под началом местного активиста по фамилии Матин. И вот со временем несколько ребят пригласили в брестскую СДЮШОР-5, директором которой был Анатолий Лунев. Как-то проводили матч с минским СДЮШОР, и на нем присутствовал тогдашний тренер «Динамо» Иван Ефимович Летяго. Он и пригласил меня, 10-классника, в команду, выступавшую во второй союзной лиге. Даже дебют запомнил — вышел на замену в игре с могилевским «Днепром», 1984-й год. Позже Летяго ушел, на его место пригласили Ивана Григорьевича Щекина. Мне армия светила — попал в Барановичи, там служил и играл. Затем поступил в Брестский пединститут имени А.Пушкина и выступал за его команду в чемпионате БССР под руководством Владимира Геворкяна. Но в «Динамо» у меня было два пришествия — во втором случае пригласил уже Людас Румбутис.

— Он рассказывал, что когда «Динамо» приехало в Англию играть с «Уиганом», вы обнаружили, что дома забыли бутсы.

— Так и было. Отправились в Британию уже после того, как я и Гена Тумилович поговорили с Эдуардом Васильевичем Малофеевым по поводу обозримых перспектив в минском «Динамо». Ну и представь: 1990-й, на мази контракт с флагманом — ну какая Англия? Я из райцентра, в Минске бывал пару раз. Моя заграница — Польша, не дальше. Да и сначала не сказали, что «Уиган» меня рассматривает как потенциального новичка. Узнал об этом позже.

Приехали туда в разобранном состоянии — понятно, зима, отпускное время. Эти игры особо никому не нужны были. Помню, футболисты «Уигана» оказались в нашей гостинице, пригласили меня в бар — посадили в авто и увезли. А я по-английски — ни гу-гу. В заведении яблоку негде упасть, мужчины — во фраках, с бабочками, женщины — в платьях. Парни предложили пиво, а за ним длинная очередь стояла, которая тут же разошлась — и передо мной появилась кружка с пенным напитком. Потом танцевали, веселились. Я так и не понял, зачем это все было, но назад меня тоже доставили.

— Так британцы хотели, чтобы вы себя своим почувствовали — на будущее.

— Кто его знает. Помню, они выдали каждому из нас, динамовцев, в конверте по четыре фунта. Может, наши в Бресте, когда мы играли с «Уиганом» первый раз, какие-то деньги давали соперникам. Возможно, эдакий алаверды. Кажется, приобрел на те деньги английские туфли. Такси — черного цвета, автобусы — красного. А больше ничего про ту поездку не вспомню.

— Контракт с минским «Динамо» на закате СССР — отметка уровня.

— После сезона-1990 позвали на разговор. В столицу приехал впервые. Пришли с Тумиловичем в офис на улице Кирова. Пришлось дождаться Малофеева, Щекина, Гарая, Савостикова. ЭВМ говорит: ничего себе в Бресте гренадеров растят! Мы же оба высокие. Поехали на сборы, а зимой 1991-го в один обычный день на базе мне сказали, что у себя ждет Малофеев. Пришел, а он: ну что, подписывай трехлетний контракт. Я удивился, но, конечно, автограф поставил. В 1993-м соглашение заканчивалось — помню, его продлевал перед тем, как уехать в аренду в Израиль.

— В 1991-м вы заняли второе место в голосовании за лучшего футболиста Беларуси — после Юрия Курбыко.

— Так тогда мы ведь были молоды, особого значения этим регалиям не придавали. Ну, проголосовало за меня много — и хорошо. Хотя если бы стал лучшим — приятно, но раз Юрий Алексеевич оказался первым, значит, справедливо.

— Тот сезон, последний союзный, действительно получился ярким?

— Хорошо прошли предсезонку — без травм и всякого негатива, ведь это очень важно. Проводили спарринги за границей, сыгрывались. Ну а первый матч был в Ереване. Тогда с Жутой сыграли за дубль первый тайм, а в той встрече против «Арарата» вышли на замену в ходе второй половины. В следующих же регулярно оказывались в «старте». В ходе сезона Малофеева сменил Михаил Никифорович Вергеенко.

— «Химия» с Жутой, говорят, была завидной.

— Кстати, я с литовцем жил в одном гостиничном номере, рядом со стадионом «Динамо». Как же он меня выводил из себя по утрам!

— ?

— Я еще в кровати, а он шуршит газетными страницами — «Прессбол» читает. Проснется рано, сходит в киоск — и не дает мне спать. (Улыбается.) Кажется, он и Герасимец даже с корреспондентами дружили. Уже потом Жута с Сергеем больше общался, я как-то от Аудрюса отдалился — уже когда в Минске получили квартиры.

— Неужто молодой нападающий Величко был равнодушен к абсолютному новому явлению в спортивной прессе?

— Почему? Я тоже вашим изданием интересовался, но не с первыми лучами солнца. (Улыбается.)

Кстати, не только Жута ходил в больших мастерах последней передачи в тогдашнем «Динамо». Володя Журавель, Эрик Яхимович, тот же Герасимец. Они и забить могли. Позже в команде появились Хацкевич с Белькевичем.

— Он ведь, как и вы, тоже построил судейскую карьеру.

— Так я арбитром и не стал бы, если бы не Аудрюс. Как-то сидели с ним в комнате, общались. Стали рассуждать, чем можно было бы заняться после окончания карьеры футболиста. Ведь очень часто это становится большой проблемой: люди не знают, где себе найти применение. Жута и говорит, мол, буду судить, в Литве уже брал свисток и пробовал — на детском уровне. Я тогда не придал этому особого значения. А когда пришел час заканчивать, приехал из Нижнего Новгорода в Минск и задался вечным вопросом: что делать? Год прошел впустую — слонялся по казино да дискотекам, а потом вспомнил о том разговоре и решил зайти в федерацию футбола.

— Проситься в арбитры?

— Прозондировать почву. Хотя… Наверное, ты прав. Нашел Вадима Дмитриевича Жука, Юрия Станиславовича Савицкого да и говорю: может, возьмете посудить? Те: о, конечно! Сначала отправили в федерацию Минска, там сразу дали назначение. Приобрел форму, выдали карточки со свистком — и вперед. Новичком, кроме меня, был Сергей Пригодич. Вот мы с детских игр и начали. Серега мне на первых порах подсказывал, все-таки играть и судить — разные занятия. В 1998-м взяли на сборы в Пинск. Лично я не знал аксакалов: Шмолика, Бронислава Ясинского, Матюшева… А тут все они около тебя! Тренировались, проходили теорию и судили. Допустим, сегодня очередь Шмолика. Своеобразная просмотровая комиссия оценивает его работу, матч снимался на видеокамеру. После игры все начинают критиковать. И так — с каждым. Пришла моя очередь, но я попросил Жука отсрочить «дебют». Отсудил в конце сбора, но, наверное, не очень хорошо. Все делал по наитию, никто ничего не рассказывал — как правильно перемещаться на поле, другие нюансы. Сначала привлекали к работе на матчах второй лиги, сезон-1999 судил уже в Д2, в конце которого доверили четыре игры высшей лиги. Скажу откровенно: учился на своих ошибках.

— И шефство над вами никто не взял?

— Это сейчас молодым ребятам дают наставника, который за ним следит более пристально. А тогда ничего подобного не практиковалось. На играх высшей лиги работала устоявшаяся обойма судей, в которую было нелегко попасть. Потом в судейство пришел Леша Кульбаков. Познакомились — и до сих пор дружим.

— К арбитражу вернемся — пока о карьере футболиста. Уже тогда из-за неимоверной жары в Израиле во время матчей практиковали паузы на «попить воды» — более чем через 30 лет ФИФА официально опробовала hydration breake на чемпионате мира, породивший споры о его необходимости. Полагаю, в зной на Земле Обетованной вряд ли проигрывавшие и ведшие в счете команды имели на этот счет разные точки зрения?

— Давай расскажу сначала. Подписал арендное соглашение — кажется, до конца сезона. Тогда в Беларуси нас предостерегали от питья воды — неизвестно почему. Ну или позволяли совсем немого. Так вот, прилетел в «Ирони» на просмотре, организовали спарринг. Жара невыносимая. И тут — пауза, а я по привычке не пью. Потом чувствую: со мной что-то не то. Вода-то с потом из организма уходит. Агент говорит: Валера, пей! У них там даже тазы со льдом имелись — для окунания. В Беларуси хоть тучи бывают, а там… В декабре-январе, конечно, полегче. Не представляю, какая температура в Израиле летом — слава богу, уехал раньше.

— Знаю, обжиться в Израиле помог защитник Олег Малюков, еще раньше перешедший в «Ирони» из московского ЦСКА.

— Да, он приехал с семьей, все знал и ввел меня в курс дела. Конечно, понадобилось время — ведь пока поймешь, что и к чему…  Часто гостил у Олега, тогда у него уже было двое детей. Одному в незнакомой стране было бы тяжело. Имелось у меня там авто — со временем начал наведываться то к Герасимцу, то к Гене Лесуну. А еще в Израиле познакомился с нашим известнейшим гандболистом Костей Шароваровым. Мы с ним одно время снимали квартиру. Общались, но вот последнее время как-то все сошло на нет…

— Остаться и поиграть в первой лиге, куда «Ирони» вышел по итогам сезона, желания совсем не было?

— А я ведь травмировался — колено. Другой израильский клуб предлагал сотрудничество, но нужно было оперироваться. Вернулся в Минск и лег под нож, делали артроскопию. Звонили из московского «Спартака», но я поехал туда уже позже — в сентябре 1995-го. Все время тренировались в манеже — поверх бетона что-то лежало, покрытие было очень жестким. Отправились на сбор в Израиль, первые тренировки в неимоверной грязи — колено вновь распухло. Пришлось снова оперироваться, в Москве. Смог восстановиться, когда сезон шел. Уже был в составе Мухамадиев, пригласили Шмарова, Юрана, ну а мне стало понятно, что рассчитывать не на что. Да и жидкость в колене собиралась после большой нагрузки. Откачивали, конечно, но разобраться, почему так происходит, не могли.

Кстати, еще раньше, в декабре 1994-го, меня «Спартак» взял на матч Лиги чемпионов с «ПСЖ» в Париже. Сидел на трибуне. Хозяева выиграли 4:1.

— Давайте историю про Валерия Овчинникова (Бормана) во время карьеры в нижегородском «Локомотиве».

— Помню, как мы добирались до стадиона в дни матчей… Путь лежал от базы, но водитель должен был проехать искусно, не остановив автобус ни на одном светофоре. Просто шедевральное вождение. А все из-за суеверий Бормана. Или вот еще. Приехали на сбор в Сочи. После подъема пробежка — 6 км по асфальту. Прошел завтрак, а следующая тренировка — в грязи. Обед, сон, а вечернее занятие — бег на время на резине. Два круга — пауза 30 сек — три круга — снова полминуты, четыре круга — такая же пауза. Дальше 20-минутный отдых, а затем бежим дальше таким же макаром, только количество кругов шло на уменьшение. Два-три дня в таком режиме — полкоманды нет. Восстанавливались в тренажерном зале. Бывает, вывезут команду в автобусе, а назад — бегом. Автобус служил маяком, отъедет подальше — приходится догонять. В сезоне-то тренировки были нормальные — игровые. Квадраты, удары по воротам. Сейчас как посмотрю: тренеры наставят фишек столько… Непонятно, что делать, куда бежать. Предыгровое занятие в мое время — очень простое.

— Это же тогда вы в Южную Корею съездили на несколько месяцев.

— Борман предложил, в тамошний клуб нужно было два высоких нападающих. Ну я и слетал. Устроили какую-то товарищескую игру. Жил я на базе. Питание, понятно, специфическое. Даже запахи тамошних блюд трудно переносил. Ел только булочки с молоком, мог прямо на открытом огне пожарить и съесть мясо.

— Почему не заиграли?

— Просматривали меня и парня из Африки. Я сыграл тайм, и он столько же. Выбрали конкурента. Честно говоря, не помню, может, и два официальных матча. Да и я не особо помню, хотел ли играть в Южной Корее. Там и поведение людей порой удивляло. Помню, был один в раздевалке. Заходит капитан с молодым игроком, закрыл помещение. На меня — ноль внимания, и давай отчитывать молодого, вжавшего голову в плечи. Мало того, взял бутсу и несколько раз несильно по лицу прошелся. Наверное, такие методы внушения…

— Вернулись в «Локомотив»…

— И тут же «полетел» ахилл. Сделали в него укол, второй, третий… А потом и они перестали помогать. Шароваров тогда предупредил, что такой метод чреват неприятностями — снижается эластичность сухожилия, которое может порваться. Слава богу, до этого дело не дошло. Колено, ахилл — я понял, что надо заканчивать. И поехал в Минск.

— Тренерскую стезю не рассматривали?

— Ни разу! Сказал себе, что этому не бывать. Выигрывают футболисты, проигрывает тренер. И не всегда они переживают больше. Смотрел на избравшего эту профессию друга Володю Журавля и видел, насколько он пропускал все через себя. Часто бывал у него в гостях, так он засиживался до раннего утра — совершенствовался, готовился к работе. Говорил ему, что так напрягаться нельзя.

— За сборную Беларуси провели всего четыре матча…

— Кажется, последний — в гостях против команды Турции. Тогда у руля был Боровский. Я провел первый тайм, заменили на Качуро. Ну, он моложе, в расцвете сил, а я в «Спартаке» без практики. Было понятно, что ставку Сергей Владимирович сделает на Петю.

— Вы до сих пор в десятке самых востребованных главных судей белорусской высшей лиги — отработали 179 матчей.   

— Кульбаков начал в раннем возрасте, высшую лигу доверили ему в 2003-м — оттого он у нас и гвардеец. (Провел 330 игр в Д1. — «ПБ») Бывало по-разному. Иной раз — 20 матчей в году, чаще — меньше. Бывает, проведешь хороший сезон, а второй и не задастся. Складывалось по-разному. От руководителей департамента судейства кое-что зависит, они менялись. Честно говоря, не считаю себя таким уж классным арбитром — таким, как те же Шмолик или Кульбаков. За пятнадцать лет почти 180 матчей — нормально. С учетом того, что в первом сезоне получил всего четыре назначения.

— Так все же Величко — это прежде футболист, а уже потом судья?

— Не знаю. Просто скажу, что когда я начал судить, инспекторы твердили: не смотри за игрой, следи за собой. Ну, на первых порах все же засматривался, и только потом пришло понимание, как двигаться по полю. Если не туда прибежишь — эпизод не рассмотришь. Перестроиться было не так и просто.

— В 2002, 2003, 2004 годах входили в список лучших судей Беларуси — тогда конкуренция в вашей сфере была жестче, чем ныне?

— Мне кажется, все примерно так же. Ныне тоже основная обойма одного и того же возраста. Витя Шимусик, Сергей Стецурин постарше.

— В 2007 году вы стали первым белорусским судьей, кто отработал официальный матч внутреннего соревнования другой страны — полуфинал Кубка Армении «Арарат» — «Пюник».

— Не знаю причину, но почему-то тогда Шмолик не поехал — доверились мне. Да ничего особенного, уровень нашего чемпионата. Для судьи далеко не самая трудная работа.

— Говорят, вы были лояльным арбитром.

— Старался обходиться устными внушениями. Понятно, когда все вербальные способы исчерпаны, лезешь в карман за карточкой. На поле с футболистами надо выстраивать нормальные отношения. Применять санкции арбитр всегда должен с умом. Находясь на трибуне, не прочувствовать то, что происходит между непосредственными участниками игры.

— Вы были в международной бригаде Алексея Кульбакова (в качестве резервного и дополнительного судьи на линии ворот), ставшего впоследствии самым профессиональным и востребованным белорусским служителем фемиды. Видели во время его становления. В чем он превосходил коллег?

— В элитную группу арбитров УЕФА за красивые глаза не попадешь. Леша всегда был отменно готов физически, очень коммуникабельным. В отличие от меня, владеет английским — важное условие для того, чтобы заявить о себе в Старом Свете.

— Некогда была апробирована с судьями за воротами — и как раз вы с Виталием Севостьяником и находись на этих позициях. Идея не прижилась?

— Нет. Тогда ведь еще не было автоматической системы определения гола — и дополнительные судьи были призваны помогать только в этом. Хотя сначала арбитрам расширенной бригады, находившимся на линии ворот, в случае необходимости разрешалось входить в поле. Помню, как сам вбегал — чтобы смотреть, что происходит в штрафной площади. Тогда больше шансов, что эпизод будет расценен справедливо. Мы стояли на дальней стороне от помощника главного рефери. Позже пересекать линию ворот запретили — можно было двигаться только вдоль нее. И с той поры уже находились ближе к помощнику на боковой линии. Впрочем, все равно происходившее в штрафной площади тремя парами глаз просматривалось хорошо. Мой последний международный в такой роли прошел в декабре 2011 года в Полтаве. В Лиге Европы «Ворскла» принимала «Копенгаген». Было холодно. Матч инспектировал известный россиянин Валентин Иванов, пообщался с ним.

— Что было важно для вас, когда начинали инспектировать?

— В 2013-м я еще сдавал тесты как судья. Чувствовал, тяжело. Где-то даже недобегал. Ну, к ветеранам немного лояльно относились. Тогда профильный департамент возглавлял Андрей Жуков. Сказал ему, что буду заканчивать. Не хотел по отношению к себе этой снисходительности. Раньше мы сдавали тест Купера, а позже — так называемый «50-150». Можно было еще годик посудить, но я решил — хватит. Это сейчас при выполнении физических нормативов можно работать в любом возрасте, а раньше имелись ограничения.

Инспектировать начал с матчей детских команд, в высшую лигу попал в 2020-м. Прошел все ступеньки.

— Это совсем другая деятельность.

— Конечно: сидишь себе, бегать не нужно. (Смеется.) Инспектор призван помочь начинающим судьям. Вообще, после одного-двух матчей становится ясно, кто сможет вырасти в профессионала, а кому не суждено. Те же арбитры, кто регулярно задействован в высшей лиге, по большому счету все знают и умеют. После игры главное — разобрать некоторые непростые моменты с помощью видеозаписи. Еще — написать рапорт, поставить оценку. Когда имеет место серьезная ошибка, не хочется ставить низкую. Приходится…

— Инспектор в пограничных ситуациях, как правило, становится на сторону рефери?

— Однозначно. Получается, субъективизм превалирует — говорю за себя. Смотришь на момент глазами действующего арбитра.

— А это правильно?

— Думаю, нет, но так почти всегда. Коллеги стараются поддержать судью. Это естественно.

— Как относитесь к внедрению системы VAR в белорусском футболе?

— Конечно, позитивно. Она применяется во многих странах, поэтому и нам надо идти в ногу со временем. Безусловно, пока условия на некоторых стадионах не позволяют задействовать VAR. Для меня как для инспектора в диковинку — с ним сталкивались только наши международные инспекторы, Олег Чикун и Кульбаков. Надеюсь, система поможет белорусским судьям избегать ошибок.

Андрей ИЛЬЕНЯ

Фото Бориса САМКОВИЧА, Александра ШИЧКО