«ПБ» пригласил для душевной беседы Игоря Трухова, 19 августа отметившего 50-летие. Подумалось, у юбиляра в ходе международной паузы свободного времени будет больше. Назначенная на субботнее утро 3 октября встреча в редакции длилась полтора часа, хотя незаданные вопросы в кондуите остались — главный тренер дзержинского «Арсенала» спешил к футболистам, в планах которых значился спарринг с «Минском».

Герой интервью несколько удивился вниманию к себе, и это не воспринялось как кокетство. На футбольном поле, в кабинете руководителей клубов, перед испытующим взглядом журналиста спортсмены, настоящие и бывшие, могут проявляться по-разному. Автору материала любопытно, каким покажется Трухов читателю. Кажется, о себе он всегда скромно.

— Игорь Владимирович, юбилей-то отмечали?

— Широкие празднования — не про меня. И 19 августа 2026-го ничем не отличался от обычного дня рождения. Я не то что не любитель застолий с гостями, просто специфика профессии футболиста, а теперь тренера не позволяет устраивать летом нечто а-ля свадебного мероприятия. Речь прежде всего о времени. Может, когда были моложе, проще организоваться. Теперь же собрать всех друзей по щелчку пальцев не получится. Если выходит — здорово, нет — ждем более подходящего момента. Был бы повод.

— Дата ведь значимая — пройдена определенная веха. Оглядывались назад, рефлексировали?

— Рановато глубоко анализировать, что сделал, а чего не успел. Понятно, жизнь такова, что не все решения оказываются правильными. У меня принцип такой: если могу исправиться — стараюсь это сделать. А жалеть о том, что было, и заниматься самоедством нет смысла. Думаю, любой человек в размышлениях о прошлом наверняка ловил себя на мысли: вот бы тогда поступить иначе… Если о себе, то и в футбольной карьере, то, возможно, задним умом принял бы некоторые другие решения. Может, это не очень правильно, но никогда не следил за личной статистикой, не собирал видеозаписи матчей, газетные статьи из «Прессбола» не вырезал. Кажется, в начале пути родители что-то для себя сохраняли, но личного архива у меня нет. Хотя многие ребята озабочивались этим. Так что переосмысливать я ничего и не хочу. Сейчас другая цель: развиваться в футболе, но уже в другой роли — тренерской. Все внимание концентрирую на ней.

— Давайте тогда расскажу, что вы автор трех первых голов высшей лиги, которые забили самые возрастные футболисты. Ну а вообще, как считаете, гордиться есть чем?

— Есть. (Улыбается.)

— Вы из-за природной скромности не хотите об этом говорить?

— Верно. Какие-то спортивные достижения имеются — кубки, медали. Вот я расскажу, что произошло вчера. Сейчас с семьей живу в Жодино. Зашли с супругой в супермаркет. И увидели девушку в майке «Торпедо» с моей фамилией на спине. Было очень приятно, как бальзам на душу. Значит, все не просто так. Видимо, какой-то след в истории клуба, в памяти его болельщиков оставил. Интересно, что это произошло в преддверии празднования 65-летия «Торпедо».

— Признайтесь: супруга подколола?

— Когда вышли на улицу, она сказала, что надо было с ней сфотографироваться. (Улыбается.) Если еще раз кого-то в своей футболке повстречаю, точно подойду.

— Вы родом из деревни Колышки Лиозненского района Витебской области. Как сельский юноша сумел засветиться и в итоге оказаться в профессиональном футболе?

— Я действительно родился там, но с ранних лет жил в Витебске. Попал в спорт так, как многие: тренер ходил по школам и приглашал мальчиков в секцию. Правда, за неделю до этого нас навестил специалист по плаванию, и я согласился. Да просто плавать не умел, хотел научиться! Два раза сходил, но оба раза занятия прошли в спортзале. Мы там махали руками — наверное, так нам ставили технику. Ну и я начал сомневаться, стоит ли продолжать, ведь даже в бассейн не пускают. А когда познакомился с первым тренером по футболу Алексеем Гавриловичем Ковалевским, то выбор стал очевиден.

— Условия в витебской ДЮСШ-6 были спартанские?

— Самые обычные. Зимой — игровой зал, летом — не самое ровное поле. Трава была только по краям, а в середине — земля вперемешку с песком. Если посмотреть на «поляну» с возвышения, то она походила на географическую карту Советского Союза. По крайней мере, нам, юношам, тогда так казалось. Иначе наше тренировочное поле мы и не называли. Впрочем, в то время на такие нюансы никто не обращал внимания. Мы занимались любимым делом, главное — интерес. Естественно, сейчас могу сказать, что особенно на начальном этапе роль тренера очень велика. Умение заинтересовать, вовлечь ребенка в вид спорта первостепенно. Бывает же так: мальчик очень талантлив, но ему не понравится тренер или что-то еще, то развернется и уйдет.

— Понятно: Алексею Гавриловичу удалось влюбить вас в футбол.

— И он старался, и мне в охотку. Помню, у нас воскресные тренировки начинались в 8.00. До зала было далековато, никто не заставлял, но я выходил из дома, когда еще родители спали. И не я один. Помню, был у меня товарищ, так по дороге заходил к нему, будил. В зимнюю пору в восемь утра на дворе еще темно. И ничего: вовремя успевали переодеться и начать занятие. Не знаю, кто так составлял расписание…

— Когда поняли, что увлечение футболом может перерасти в нечто большее?

— Поздно. В общеобразовательной школе я закончил десять классов, а одиннадцатый — уже в Витебском училище олимпийского резерва. Команда у нас тогда была сильной, очень интересные ребята — правда, не у всех получилось дойти до профессионального уровня. Мы закончили УОР, ребят стали разбирать по витебским командам. Кто-то попал в основу КИМа, кто-то — в резервную команду. А я, хоть и был капитаном, как-то оказался никому не нужен. Даже стал думать, что пришло время завязать с футболом, раз так. И все же через время меня позвали во вторую команду КИМа. Поступил в институт на дневное отделение, то есть параллельно получал образование и с грезами про основной состав выступал за КИМ-2. Приходилось совмещать учебу и спорт. Конечно, тогда еще не было осознания, что я выбрал профессию футболиста.

— Предположу, оно появилось, когда получили диплом о высшем образовании? 

— Верно. Ведь в студенческие годы приходилось грызть гранит науки, готовиться к сессиям, не спать по ночам — учить, чертить. Когда пропускал пары — отрабатывал, ребята из группы помогали. Моя специальность — инженер-механик. Конечно, понимал, что работать по ней не хочу, но выучиться нужно. Хотя на двух первых курсах после каждого семестра был немаленький риск оказаться отчисленным. Думал исключительно о футболе. Тогда конкуренция в КИМе была колоссальной, в том числе и на моей позиции. По нынешним меркам в высшую лигу я попал очень поздно. Сегодня так долго не держат. В Д2 наиграл прилично, а в «вышке» дебютировал, когда мне было сильно за двадцать.

— После почти пяти лет в перволиговом «фарме» зашли на три года в основной состав — наконец заиграли в элитном дивизионе. Заждались звездного часа?

— Долго ходил в перспективных и уже немолодых. (Улыбается.) Амбиции все равно присутствовали — без них в спорте делать нечего. В любой деятельности самое главное — мотивация. Если ее нет, пропадает смысл. Раз тренеры держали, значит, что-то во мне видели. Может, все-таки считали, что со временем пригожусь главной витебской команде. Вот и ждали. Не знаю, отношусь ли я к категории «поздних» футболистов, но… Кто-то раскрывается раньше, кто-то позже.

— Кто же позвал в тогдашний «Локомотив-96»?

— По большому счету, всегда, не только в Витебске, на меня рассчитывали Вячеслав Евгеньевич Акшаев и Игорь Аркадьевич Гасюто. Ведь они и стояли на заре становления УОРа, где я оказался еще школьником. Уже потом Акшаев возглавил главную витебскую команду и держал нас, выпускников училища, на карандаше. Как я уже говорил, кого-то забрали сразу, кто-то, как я, оказался там транзитом через «фарм». Вот так с 1998-го потихоньку подтягивали к основе «Локомотива-96». Впоследствии Акшаев уехал работать в Гомель, а с ним — большая группа футболистов. Так у тех, кто играл мало, и резервистов появилось еще больше шансов себя проявить. Вот ими я и воспользовался.

— Акшаев в 2001-м вас позвал в «Белшину», с ходу завоевавшую золото.

— Так и в «Гомель» в 2000-м тоже. Команда играла в еврокубках. После них Евгеньевич и обратился с предложением приехать. До меня слухи доходили, что в клубе даже меня ждал парадный костюм. То есть переход был уже фактически решенным делом, но в последний момент сорвался. Вмешались определенные люди. Доиграл сезон в Витебске и об этом не жалею. Тогда «Гомель» и «Локомотив-96» решали разные задачи. В то же время скажу: в тот год мы получали истинное удовольствие от футбола. Начали тяжело, но позже команду было не узнать. Вот сейчас, с высоты лет, понимаю, почему. Гасюто давал очень четкие указания каждому из нас, что нужно делать, а чего нельзя. Если не умеешь обыгрывать — не обыгрываешь. Не умеешь подавать — не подаешь. Не умеешь делать передачу вперед — не делаешь. При этом умеешь отнимать мяч — отнимаешь и выполняешь пас на метр. Аркадьевич всем определил роли на футбольном поле, никто самодеятельностью не занимался. И стало получаться.

— И все же с Акшаевым воссоединились.

— В «Белшине» ему стал помогать и Гасюто. Из «Локомотива-96» в Бобруйске оказался не я один. Это распространенная практика — уходить к своему тренеру. Ты уже знаешь его требования, принципы. Тогда и результат быстрее появляется, как и получилось. Под серьезную задачу найти и подписать белорусов не так и просто. Сейчас тоже так. Хотя тогда более качественных игроков, конечно, было побольше. Наверное, мало кто ожидал, что «Белшина» станет чемпионом, но так произошло. Тогда, кроме нас, витебских, в Бобруйск приехали очень сильные ребята — как говорится, что ни имя, то фамилия. Но как бы ни было, мало собрать звезд — нужно, чтобы была команда-звезда. И здесь тренерский фактор не переоценить. Конечно, для достижения цели условия создали прекрасные — в Витебске такого и близко не было. У нас ведь тогда была одна задача — выиграть Кубок Беларуси. А в ходе сезона стало ясно, что по силам замахнуться и на победу в чемпионате.

— На втором году пребывания в Бобруйске начались финансовые проблемы…

— Сразу после Лиги чемпионов. Кто-то ушел, кто-то остался. Играли, по большому счету, на общественных началах. Правда, тот сезон я в «Белшине» не доиграл — по осени сломал руку.

— Выступление в еврокубках восприняли как верх того, до чего можно было достичь в карьере?

— Как бы пафосно ни звучало, но я понимал, что представляю страну и это гиперответственность. В контексте той Лиги чемпионов скажу о другом. В былые времена белорусы в межсезонье отправлялись на заграничные сборы, играли с командами разных регионов Европы. Принято считать, что это товарищеские матчи. Так вот, ничего подобного! Конечно, они и не официальные, но соперники всегда оказывали серьезное сопротивление — потому что их уровень высок. Ты не мог расслабиться, требовалась полная самоотдача. Да и самолюбие никто не отменял. Вот пример из времени в «Нафтане» у Игоря Николаевича Ковалевича. Команда поехала на сбор — и не может никого обыграть. Перед очередным спаррингом выходим из гостиницы. Тренер всех подзывает, а рядом с ним статуя барана. Поглаживая ее, говорит: вот это — мы. И в тот день победили очень сильную команду. Заграничные сборы и придумали для того, чтобы качественно готовиться к официальным матчам любого накала. Они крайне полезны. Перед еврокубками в «Белшине» те предсезонные спарринги очень помогли.

— После Бобруйска — три сезона в жодинском «Торпедо».

— Пригласил Яков Михайлович (Шапиро — прим. «ПБ»). Тоже интересный карьерный этап. Скажу больше: то, что я попал в «Торпедо», большая удача. Там все было устроено по-другому.

Во-первых, фигура главного тренера. Мне кажется, в подходах к своему делу Шапиро опережал время. Он был очень тонким психологом — делал то, что стало понятно гораздо позже. Жаль, теперь нельзя с ним все обсудить, а очень хочется. Тренировочный процесс «Торпедо» кардинально отличался от других команд. Мы работали очень-очень много. Помню, с парнями шутили, что время сезона и предсезонка были почти одинаковыми в плане нагрузок. Что говорить, если только в Жодино тогда был тренер по общей физической подготовке. И это, конечно, сказывалось — акцент делался на «физике».

 

Во-вторых, Шапиро подбирал футболистов по профессиональным и человеческим качествам, очень присматривался к людям. В «Торпедо» он пришел со многими ребятами еще из той самой «Атаки» — а потом вкрапливал тех, кто ему нужен. Новичков никогда не было много. Яков Михайлович создавал в команде семейную атмосферу, лишних людей даже представить в том «Торпедо» нельзя. Вот мне и пришлось стать своим.

— Игорь Владимирович, тот гол «Неману» в 2004-м наверняка навсегда засел занозой в сердце…

— Когда заходит речь о смерти тренера, я думаю об этом. Может, зря забил? Все равно держит, не отпускает этот вопрос… Сыграй 0:0, и ничего бы не случилось. Ясно, что заранее ничего знать нельзя. И все-таки, выходит, я как-то, пусть косвенно, имею отношению к тому печальному событию. Тогда никто не мог поверить, что Шапиро с нами больше нет. Что-то из ряда вон выходящее, за пределами понимания! Нам было непросто, но время лечит. Влились в работу, жизнь продолжилась.

— Дальше — уже упомянутый «Нафтан», где сначала работал Акшаев, которого сменил Ковалевич.

— После жодинского периода у меня было предложение от одной из казахстанских команд, причем звали настойчиво. Увы, не сложилось. Решил все-таки отправиться на просмотр, но в другую страну, чтобы потом не корить себя — дескать, даже не попробовал заиграть за пределами Беларуси. Да вот в курском «Авангарде» сразу понял, что там не останусь. А поскольку дал слово Акшаеву, то приехал в Новополоцк. Хотя тогда манили наши очень серьезные клубы, но после общения с Евгеньевичем согласиться на другой вариант было не по-мужски. Да, через некоторое время вместо Акшаева пришел Ковалевич — как-то даже неожиданно для всех. Он ведь до повышения работал помощником главного тренера дубля.

— При каких обстоятельствах в 2010-м случилось возвращение в давший дорогу в большой футбол «Витебск»?

— Совершенно обычных. Контракт с «Нафтаном» закончился, предложили новый, но условиями в нем меня не устроили. Считаю, сезон-2009 в Новополоцке провел очень добротно — гораздо лучше, чем, например, предыдущий. Играли в еврокубках. Казалось, вправе рассчитывать на большее, однако договориться с руководством не получилось. Так бывает. И сразу же мой первый клуб проявил интерес. Тогда команду возглавлял Юрий Васильевич Коноплев, я хорошо его знал — немало поиграли вместе. Годом ранее «Витебск» боролся за выживание, так что позвали меня, по сути, помочь в становлении нового коллектива. Тем более я местный.

— Короче, вернулись домой не на отогрев.

— Когда играешь за родной город, выводишь команду на поле с капитанской повязкой, у тебя двойная, тройная ответственность. Я помню слова тогдашнего руководителя «Витебска» Виталия Валентиновича Столбицкого касаемо премиальных. У нас они не были большими — понятно, из-за ребята не совсем довольны. Мол, в других командах суммы солиднее. Так вот он мне как-то сказал: «Игорь, кажется, ты будешь играть на сто процентов даже без премиальных выплат». Ну, так и есть. Деньги деньгами, все понятно. Любой труд должен оплачиваться. Но опять же есть вопрос иной мотивации, ответственности. Приходят болельщики, им не важно, какие деньги футболист получает. Зрителя не обманешь, он видит, отдаешься ли ты на футбольном поле, насколько ты искренен в своем деле. Еще они приходят на стадион, чтобы лицезреть победу, за эмоциями от нее. А чтобы выигрывать, нужно максимально выкладываться, отдаваться. Будешь ходить пешком — раскусят. Недаром на матчах с трибун в адрес игроков доносится всякое. Порой в таких речах болельщиков есть большая доля правды.

— И на Полесье вы съездили — успели застать «Гранит» братьев Бохно.

— Да, поиграл за микашевичцев в первой и высшей лигах. Правда, я все те байки, которые ходят про Валерия Петровича, не могу подтвердить. Потому что в мое время ничего такого не было. При этом могу сказать одно: он просто фанат футбола, искренний. Это самая главная его характеристика. Остальное второстепенно. У тренера Бохно была работавшая система — четырехдневный микроцикл подготовки к матчу. Она не никогда не удлинялась, даже если между играми было разное количество дней — подгонялось за счет выходных. Любой футболист, который побывал в «Граните», расскажет вам про эту систему, хоть подними его ночью. Валерий Петрович преподносил ее всякий раз так, как что-то новое. Да, там были спорные моменты, и тем не менее в ее применении Бохно был искренним. В 2015-м году, когда «Гранит» снова начал выступать в высшей лиге, команда довольно опытная. При этом никто не подвергал сомнению курс, выбранный тренерским штабом. Все парни систему приняли — видимо, поэтому тогда и стали пятыми, только вернувшись в элитный дивизион. В 2016-м первый круг мы провели, но уже у клуба были серьезные проблемы. Насколько помню, отставание от команды, шедшей на третьем месте, исчислялось всего шестью очками. Вот только пришло понимание, что дальше дела в клубе будет только хуже. Ну и все ребята разошлись кто куда. Как следствие, «Гранит» вылетел в первую лигу. Чудес не бывает.  

— Вы играли в футбол на профессиональном уровне почти до сорока лет. Спорт не отпускал?

— Поздно начал — поздно закончил. Я не чувствовал себя на реальный возраст. Мне, слава богу, здоровье позволяло играть. Во всех командах, где я был после тридцати, тренеры относились лояльно. Возможно, потому что я соответствовал уровню. На возраст ни я, ни тренеры не обращали внимание. Были силы, а главное — мотивация, о которой мы уже в этом разговоре не раз сказали. Может, я просто не наигрался в футбол. В 2017-м в «Смолевичах» была решена задача выйти в Д1. И вот тогда понял: все. Интерес пропал. И парадокс в том, что после того сезона предложения просто посыпались — их было больше, чем в любое другое время карьеры. Понятно, предлагали сотрудничество клубы первой лиги. Очень удивлялся, но всем отказал. И, знаешь, меня не тянуло на поле. Часто завершившие карьеру футболисты куда-то ходят еще, поигрывают. Я — нет, не хотелось. Пару раз на ветеранские турниры пригласили — съездил, сыграл. Физически было очень тяжко. (Улыбается.)

— Как вы решились ступить на тренерскую стезю?

 — По-моему, еще на закате карьеры я стал понимать, что из футбола с концами не уйду. Когда играл, получил тренерскую лицензию категории «B». Потихоньку готовил себя к другой работе, конспектировал то, что считал нужным. Учился у своих тренеров. Конечно, очень часто завершившим путь спортсмена непросто найти себя в другом деле. Потому что все надо начинать сначала. Имея за плечами карьеру, ты, оставаясь в футболе, имеешь некоторый авторитет. А в другой сфере — как студент-первокурсник.

— Начали в школе БАТЭ.

— Первый опыт, да. В любом случае очень полезный, потому что тренер должен начинать с низов и двигаться шаг за шагом. Надо пройти все ступени, начиная с детского уровня. Затем был этап в футбольном клубе «Сморгонь», это уже профессиональный уровень. И тот отрезок очень серьезный. Наверное, в то время шло мое становление как специалиста. С детско-юношескими командами в плане ответственности за результат, да и не только, не сравнить. В команде мастеров она лежит только на тебе как на главном тренере. Слава богу, в «Сморгони» мы выполнили все поставленные задачи. И я, конечно, получил удовлетворение.

— Вопрос как тренеру «Сморгони», работавшему с ней в Д1. Как по-вашему: стоит ли клубам из небольших районных центров с бюджетом и инфраструктурой, соответствующим первой лиги, замахиваться на большее?

— Однозначно и не ответишь. Любому клубу нужна цель, необходимо развиваться. Если варишься в собственном соку — топчешься на месте. Любая команда второй лиги должна стремиться в первую, клуб из первой — в высшую. Это основа спортивного принципа. Не надо просто сосуществовать. Если посмотреть, многие команды Д2 в свое время выступали в Д1 — «Лида», «Слоним 2017″… И неплохо! Сколько болельщиков приходило! С другой стороны, если клуб поднимается на более высокую высоту, то ей нужно соответствовать. Не просто пойти поиграть в высшей лиге. Почему и существуют критерии лицензирования. Нужна стабильность, чтобы не было вот этой ущербности. Причем стабильность, начиная от руководителей города, района и заканчивая футболистами. В Сморгони хорошие болельщики — приходят, поддерживают! Это супер!

— Почему в августе прошлого года, когда возглавляли еще перволиговую «Белшину», вам указали на дверь? На момент расторжения контракта по соглашению сторон «Белшина» в Д2 шла на седьмом месте, отставала от лидера «Днепра» на 10 очков.

— Работа в Бобруйске для меня — большой опыт. Имею в виду взаимодействие с футболистами, с коллегами по тренерскому штабу, с руководством клуба. Не все было гладко, но отрицательный опыт тоже необходим. Все знают, что Бобруйск — город специфический. С давних времен. Отправляясь туда, знал: будет очень непросто. Много факторов, но главный — не было команды. А задача стояла — естественно, выход в высшую лигу. Мне было очень интересно поучаствовать в этом проекте. Но когда я приехал, в клубе было, грубо говоря, три игрока, которые играли в основном составе до меня. Нужно было собрать тренерский штаб и команду. И все нормально, ведь в итоге «Белшина» достигла цели. Да, без меня, но это не важно. Я пообещал тогдашнему городскому главе — получается, слово сдержал. Александр Петрович Лисовский довел дело до конца. Считаю, «Белшина» оказалась в высшей лиге не без моего участия, потому что пригласить футболистов — даже в Бобруйске, даже под такую задачу — очень непросто. Объединить одной целью и коллег по штабу, и игроков гораздо труднее, чем идти по чемпионату.

Из клуба меня попросили, поскольку текущий результат не устраивал руководство, хотя отставание от первых трех мест в таблице не было критическим. По многим статистикам «Белшина» находилась на топовых позициях. Мы были лучшей командой первой лиги по количеству созданных голевых моментов, а их реализация — всего 14 %. Ну, руководство решило поступить так, нужно было принять ситуацию.

— Наконец-то «Арсенал» вернется в родной Дзержинск — после реконструкции стадиона в ближайшем туре чемпионата Беларуси примет на нем брестское «Динамо». Может или должно это обстоятельство помочь вашей команде завершить сезон на более высокой позиции, чем если бы продолжили проводить домашние матчи в Борисове?

— И может, и должно. Все понимают: доселе у «Арсенала» все матчи были выездными. А это очень трудно. Нет своей арены — нет поддержки болельщиков, которые добавляют эмоций и сил, так или иначе воздействуют на соперников. Уверен, что стадион в Дзержинске станет нашим домом. И это точно поможет на оставшемся отрезке чемпионата.

Игорь Трухов и Игорь Воронков

— В матчах с лидерами — «Ислочью» и «МЛ Витебск» — последний рубеж был доверен юному Артему Ващенко. Все же хотелось бы услышать от вас более обстоятельного объяснения, почему пошли на такой смелый шаг. Возможно, настоял Игорь Кутепов?

— Нельзя не прислушиваться к словам, к идеям нашего тренера вратарей Игоря Николаевича, но окончательное решение всегда за главным тренером. Решили дать парню проявить себя, можно сказать, в экстремальных ситуациях. У нас три хороших вратаря. Но в условиях жесткой конкуренции шанс представили Артему — вот он, хватайся, дерзай! И Ващенко — молодец. Мне нравится, что он очень уравновешенный парень. Наверное, для голкипера это важно.

Артем Ващенко

— «Арсенал» на так далек от группы аутсайдеров, и при этом ставка делалась сразу в двух матчах на необстрелянного вратаря. Не каждый клуб пойдет на такое…

— У нас есть и другие задачи, кроме чемпионатных. Их никто не отменял. «Арсеналу» нужно взращивать и продавать футболистов.

Андрей ИЛЬЕНЯ

Фото Бориса САМКОВИЧА, Александра ДОБРИЯНА, Александра ШИЧКО, ФК «Сморгонь».