Вряд ли можно найти преданнее солигорскому футболу человека, чем Владимир Каваленя. Нападающий верой и правдой служит ему по сей день, работая администратором команды первой лиги. В августе ему исполнилось 65 — дата не круглая, но дающая повод вспомнить былое, обсудить современность, порассуждать о будущем. Корреспондент “ПБ” так и сделал, отправившись в калийную столицу. Диктофон включился, когда спустя 20 минут с начала тренировки “Солигорска” Владимир Владимирович убедился: без него коллеги справятся.

— Слышал, вы говорили: у меня всегда хорошее настроение. Разве так бывает?

— Преувеличивал, но в то же время приподнятый настрой должен присутствовать. Без него и работа-то не делается. В жизни случается всякое, бывают разные ситуации, но без хорошего настроения жить невозможно. Стараемся его поддерживать на должном уровне. Ты же видел на тренировке: улыбаемся, подкалываем друг друга. На работу не надо идти с кислой миной. Неправильно поймут.

— Вы ведь в раннем возрасте переехали из Любанского района в Солигорск. Что-то помнится из деревенского детства?

— Я пошел в первый класс уже в городе, в 1968 году. Тогда Солигорску было всего десять лет. Да вообще он только-только наливался силой. Улица Ленина была крайней, а за ней — лес. Брат старше на два года, он с родителями оказался здесь раньше. А я помогал бабушке — без этого никак. После переезда несколько лет семья скиталась по съемному жилью. Район, где тогда жили, называется Шанхай, преимущественно там частный сектор. Родители ютились по комнатушкам, года через три им предоставили общежитие.

В выходные — в деревню. Ездили и на Любанщину, откуда родом отец, и на Житковщину, родину мамы. Детство, юность и отрочество провел там. Река, лодки, рыбалка, грибы — в тех местах только такие и могли быть увлечения. Это то, что у меня не отнять, поэтому сейчас, когда дети выросли, я в свободное время или в лесу, или с удочками. Пока у меня один внук.

Сейчас на моей родине все по-другому. Не так давно специально заехал в деревню — и не узнал ее. Дома заброшены, а того, в котором жила бабушка и родился я, вовсе нет. Тяжело было смотреть на упадок.

— По-моему, у вас две дочери.

— Старшая живет в Минске. Кстати, внук занимается футболом, а раньше я пытался сделать из него хоккеиста — не получилось. Его даже назвали в честь Ягра — Яромиром! Да вот в шесть лет сказал: «Дед, я не хочу играть в хоккей». Ему уже 14 лет, тренируется в школе минского «Динамо». Отдает, забивает.

Ну а младшая дочь скоро выйдет замуж. Ее избранник — белорусский гандболист Кирилл Самойло. Он сейчас выступает в Словении, поэтому и дочь там. Кстати, другой зять, муж старшей дочери, — футболист, а затем тренер и судья Олег Черепнев.

— Работа крепильщиком и футбол — как в свое время совмещали два дела? Откуда брали силы? Вас даже называли “бомбардиром из забоя”.

— Если честно, сегодня я такое не могу представить. Отправь в шахту на смену молодого человека, который потом должен прийти на тренировку… Нет, вряд ли это возможно. Для современного футболиста даже трудно потренироваться полтора часа, а затем доработать в тренажерном зале. Я о нашем “Солигорске”. Сейчас мы ребят обязали это делать, потому что сами не придут. В мое время надо было так жить — вопрос упирался в финансы, хотелось зарабатывать. Хотя когда я ушел в шахту, семьи еще не имел. До 25 лет меня ничто особо не обременяло, но выхода не было. Или играй в футбол за сто рублей, или работай в забое за 250-300.

— Та же молодежь вас послушает и скажет: так и работали бы себе. Чего напрягаться потом на поле?

— А футбол — это даже не хобби. Это болезнь. Я как пошел в первый класс, так и оказался на этом поле. Хотя меня же мама отдала на бальные танцы. Занятия проходили во Дворце культуры строителей. Через дорогу — спортзал “Молодость”. Может, занятий пять я и оттанцевал. Понял, что выкручивать па с девочками — не мое. А потом по дороге просто сворачивал туда, куда хотел. (Улыбается.)

Через полгода преподавательницу Майю Титовну встретила мама — спросила, как я там. Она и ответила, что ваш сынок-то не ходит. Вечером, приехав с работы, мама все отцу и рассказала. Пришлось объясняться. Сказал как есть: тренируюсь с ребятами-футболистами. Мама проверила — и действительно, тренер подтвердил, что хожу каждый день. Хотя она мне и запрещала потом — если получал плохую оценку в школе. Тогда ревел горькими слезами, ведь хотел быть там, в зале, — и гнев мамули менялся на милость.

— А если бы, представим, в ваше время был выбор: безбедно жить за счет профессионального футбола или трудиться на производстве?..

— Когда в спорте создали нормальные условия, уже на нем было поздно сосредотачиваться. Мне всегда говорили: Володя, ты рано родился. Мол, не попал в ту струю, когда в солигорском футболе появились деньги и очень достойная заработная плата. Мне было 30 лет, не видел смысла дергаться. Хотя играть закончил в 37. После 1997 года сюда приехал Иван Григорьевич Щекин —  и пошли вливания в команду.

Владимир Каваленя — бомбардир из забоя

— Можно ли утверждать, что в этом плане Щекин сдвинул солигорский “Шахтер” с мертвой точки?

— Да. Он, конечно же, пришел под определенные условия. Команда тогда шла на вылет из высшей лиги. Возможно, благодаря Ивану Григорьевичу мы и остались в ней. Финансирование было выделено. Назову одну фамилию — Николаевич, он тогда работал управляющим “Беларусбанка”. Плюс, разумеется, люди из руководства “Беларуськалия”. Благодаря такой помощи клуб становился по-настоящему профессиональным. Щекин привел с собой футболистов из “Беларуси” и дублирующего состава минского “Динамо”. Евневич, Подрез, Беспанский — тех, кто там давал результат.

— И поэтому вы оказались “Шахтеру” не нужны.

— Надо сказать, что моя карьера близилась к завершению. Впрочем, причина крылась в другом, но давай без подробностей. У меня просто натура такая — рублю правду-матку. Сходил к руководителям “Беларуськалия”, высказался. За это и поплатился.

— Слышал, благодаря вам в советское время Сергей Никифоренко остался в футболе.

— Было дело. Какие мы тогда проходили в Солигорске медкомиссии? Хорошо если делали кардиограмму сердца. У Сереги то ли были проблемы со здоровьем, то ли нет… Тогда в “Шахтере” работали Николай Григорьевич Костюкевич и Иван Ильич Тупольский. Второй и говорит: мол, чего его, больного, держать?

Я понимаю: на карьере парня ставят крест. А в дубле минского “Динамо” с Арзамасцевым работал мой кум массажистом. Попросил, чтобы Вениамин Владимирович его посмотрел. Отвез Никифоренко туда — и его оставили.

— Говорят, за местных игроков были горой всегда и везде.

— Конечно, мне хотелось, чтобы в “Шахтере” играли не приезжие откуда-то, а здешние или кто поближе к нам. А как было ратовать за своих, когда условий в Солигорске никаких? Сейчас есть академия, все ребята на виду. Раньше тренеры ездили по деревням, посещали игры районных первенств — так отбирали перспективных. Ведь давай вспомним золотое время, когда команда выигрывала золото чемпионата Беларуси. Люди на трибунах. А потом посещаемость стала падать… Чтобы в Солигорске на стадионе не было горожан — нонсенс! Сейчас в команде свои ребята, так что пытаемся вернуть болельщика. Но пока с этим очень трудно. Может, со временем изменим ситуацию.

В былые времена на “Строителе” — полная коробка. Да и людей отталкивает от посещения стадиона в Солигорске пристрастный обыск на входе. Мало кому такое по душе.

— Знаете, едва ли так только в вашем городе.

— Это ненормально. Я понимаю, что сейчас такое невозможно, а раньше мужики с работы домой вернулись — и на стадион. С собой кусок сала, бутылочка. Нарезали сальце, 50 граммов выпили — они же болеют! Никто не запрещал, никто не дрался. Все друг друга знали. Почему-то было можно. А сейчас и стакан пива не пропустишь… Это все в ущерб людям и футболу.

— Как считаете, ваша карьера удалась?

— Да, пусть я и не хватал звезд с неба. В футболе судьба сводила с людьми, которые на меня благотворно влияли, помогали. Например, в горно-химическом училище — Костюкевич, земля ему пухом. А Владимира Антоновича Пигулевского, тоже покойного, вовсе считаю вторым отцом. Я же благодаря ему “срочку” служил в Бобруйске, играя за “Шинник”. А должен был отправиться на далекий Кольский полуостров — туда, ближе к Арктике и белым медведям. Точно об этом знал, потому что отец моего товарища был военкомом. Антоновичу рассказал, а он отправил к Геннадию Иосифовичу Штейнбуку. Приехал, два дня потренировался, вернулся домой, чтобы рассчитаться с предприятием — к тому моменту уже работал на первом руднике. Так в Бобруйске провел два года. Правда, в части тоже довелось послужить. Но в день матчей отпускали — Костюкевич договорился с земляком-замполитом. Автобус с командой подъезжал к части, забирал меня, а после игры привозил обратно.

— Следующий пункт в карьере — Гомель.

— В “Гомсельмаш” пригласил Казимир Знайдинский, мне было 22 года. Год провел там, команда была приличная, с Сергеем Горлуковичем в составе. Также Серега Агранович, Толя Пантелеев, Саня Маршин, Юра Беленький… А потом ее приехал тренировать московский спартаковец Николай Иванович Киселев. Я поступил в университет, началась установочная сессия — ее лекции ведь нельзя пропускать. Я с Киселевым договорился: если меня из-за учебы не будет на тренировке, самостоятельно нагоню. Через пять дней тренер меня вызвал с недовольством — предъявил, что не работаю вместе с командой. Сказал, что такая ситуация его не устраивает. Забыл о договоренности или что… Я спросил: мне что, университет бросать? В итоге бросил, а из команды меня убрали. Вернулся домой, снова стал работать на “Беларуськалии” — до 1993-го.

— Потом изведали на себе чешский “минор”.

— Позвонил легенда стародорожского футбола Александр Григорьевич Жуковец. Говорит, поехали в Чехию — пиво попьешь, заодно в футбол поиграешь. А может, и нет. (Улыбается.) Оказалось, его целью было продать чехам Сергея Вехтева. Приехали, расселились. В первой игре я забил два, еще и Сереге ассистировал. Во второй уже у Вехтева дубль с моих передач. Тут домой надо ехать, собрали чемоданы — приходит Жуковец и говорит, что я остаюсь, босс меня хочет видеть в команде. Опешил, ведь такого поворота не ожидал. А на дворе 90-е — можно было подать заявление на отлучку с работы без сохранения зарплаты, причем хоть на полгода. Попросил инструктора по спорту, чтобы он за меня оформил документ. Так что даже домой не вернулся. Позвонил жене, сказал, что буду играть в Чехии. Оказывается, Вехтева не оставили потому, что был еще молод, — брали только по исполнении 23 лет. Мне уже тогда 33 стукнуло — так на четвертом десятке стал легионером.

— И что же за команда такая была из четвертого дивизиона “Бриммер”?

— Это фамилия бизнесмена, который ее и создал. Он основательно занимался переработкой мяса в северной Чехии. Ему принадлежало аж шесть комбинатов. Вообще, Бриммер родом из другого города, но решил сделать команду в Ческе-Липе. Начал собирать людей, вот я к нему и попал. Стал забивать, за полкруга было больше голов, чем у лучшего бомбардира за сезон. В Чехии нравилось. Я бы и остался, будь рядом семья. Без нее очень трудно. Сначала руководитель обнадеживал, что получится перевезти жену и ребенка, но потом как-то все заглохло.

В межсезонье получил травму, лечился месяц. Начался сезон — не играю. На мою позицию приехал из Германии неплохой футболист, подвинули даже со скамейки запасных. В то время мной заинтересовался другой чешский футбольный меценат — из села Велько-Поповице, известного пивоварней. Я у него побыл месяц. Помню, показывает на землю, где еще ничего нет, и говорит: здесь будешь тренироваться, здесь — жить. Я неделю в гостинице побыл, не тренировался. Познакомился с местными хоккеистами. Катался на коньках, навыки хоккеиста-то есть. Время идет — ничего не происходит. Подумал: что я вообще здесь делаю? Вызвал такси до Праги, там купил билет до Минска. До сих пор есть связь с ребятами из “Бриммера”. Порой спрашивают, чего ретировался. Ну а как я мог остаться? Без семьи ехала крыша.

— Еще полгода ведь поиграли под началом Жуковца в Старых Дорогах.

— А после — снова в “Шахтере”, это 1995-й. Кстати, несколько лет выступал в высшей лиге за солигорский “Горняк” — команду по мини-футболу. Пылил еще за ветеранов. Ну и в хоккейном “Шахтере” в 2015-м стал обладателем Кубка президента, трудился администратором команды.

Там так вышло. В 2008 году начались проблемы с позвоночником. Работа на таком производстве не может пройти бесследно. Железо таскал на плечах, как и лес. Ведь не сухие стволы привозили — как набрякнет водой, становится в три раза тяжелее. Вот так и маялся: месяц — больничный, месяц — работа. А в Солигорске в 2009-м построили ледовый дворец. Затем был создан профессиональный клуб. Я в то время поигрывал в любительской команде спикера Палаты представителей Владимира Николаевича Коноплева, называвшейся “11 плюс”. Он помог устроиться в хоккейный “Шахтер”, в котором трудился до 2017-го. А вот чемпионом страны/республики по футболу я не стал. Потому что нам это не дали сделать.

— Расскажите.

— Это было в конце 80-х. Две группы, победители которых в финале проводили два матча. И вот у “Шахтера” в соперниках столичный “Спутник”. В регламенте чемпионата республики четко прописано: гол на чужом поле считался за два. Первый матч в Солигорске — мы сильнее 2:0. В Минске играли на “Тракторе”, а за два дня до матча выпал снег. Конечно, его никто не убирал в то время. Короче, уступили 1:3. Получается, общий счет 4:3 в нашу пользу. Но регламент как-то переписали, и “Спутник” стал чемпионом.

— Зато “Шахтер” с вами три раза завоевал Кубок БССР.

— Еще бронзу, Суперкубок — тогда обыграли лидский “Обувщик”, который тренировал Владимир Гришанович. С “Шинником” в 1979-м выиграл серебро. Короче, след в футболе и в жизни оставил.

— И Юрию Курбыко забили три мяча в одной игре, пусть то был простой спарринг.

— Я с ним давно уже не виделся. Помню, Алексеевич в шутку говорил, ты ж хоть никому не рассказывай. Просто я единственный в СССР, кто на такое сподобился. Считаю, судивший тогда Станислав Строев мог дать финальный свисток при счете 2:2. “Динамо” пошло в атаку — он, вероятно, подумал, что забьет победный мяч. Там же такая была команда! Только уехавшего в “Ювентус” Алейникова не хватало. В итоге мы пошли проводить быстрый контрвыпад — так пусть бы хоть тогда остановил матч! Может, Строев все же хотел еще потянуть время, дать возможность “Динамо” выиграть. А победил “Шахтер”: то ли Коля Михадюк, то ли Саня Волоткович забросил в свободную зону, с фланга я вышел к углу штрафной и “парашютом” через Курбыко направил мяч в сетку. Играли в Солигорске, тогда восемь-десять тысяч пришло. Трибуны полные, люди в пять-шесть рядов на дорожках стояли. Как начали орать — у Строева не было выхода, пришлось закончить. Все на поле ринулись!

Помню, у Эдуарда Малофеева спросили: мол, почему не рассмотрите приглашение в команду Кавалени? Он парировал тем, что мне уже 27 лет. А потом взял в “Динамо” Виктора Сокола, которому на тот момент было 29.

— Что и говорить, памятный для вас матч.

— Хет-трик всегда все вспоминают, но в том спарринге был очень забавный эпизод.

У нас на позиции правого защитника играл россиянин Серега Комаров. Ну и любил он выпить. На тот матч вышел с серьезным похмельем, а по его флангу действовал Гоцманов. У него же как было: показал влево-вправо, пробросил мяч — и уходил от опекуна. Но только не тогда! Комаров на эти его финты даже реагировать не успевал! Как в землю врос. Динамовец в перерыве спрашивает: парни, что это за защитник у вас? Мы ему и объяснили секрет успеха. (Улыбается.)

— Футболисты “Шахтера” 1980-х были любимцами публики в Солигорске.

— Нас действительно уважали. И знали каждого, ведь все трудились на предприятии. На работе могли и по шапке надавать. Едешь в клети, темно — если заслужил, без подзатыльников не обходилось. Везде в городе разговоры только и были, что о футболе. Люди ходили на матчи, интересовались. На поле дурью маяться никто себе не позволял. Многих из той команды уже нет. Встречаемся до сих пор, пусть и не так часто.

— Самый памятный трофей — это…

— …первый Кубок БССР с “Шахтером” в 1985-м. Большая победа для Солигорска, обыграли гродненский “Олимп”. Недаром говорили, что наша команда — кубковый боец. Все началось с того года. Потом еще два раза взяли этот трофей. Ну и золото чемпионата Беларуси с хоккейным “Шахтером” будет в памяти до конца дней.

— Почему не поехали в Могилев, когда в “Днепр” звал Валерий Стрельцов?

— Тогда я о нем слышал разные мнения. И вот тренер приехал в Солигорск. Говорит: видишь автобус? Я за тобой. Начал обещать то и это, а я поставил конкретное условие: показываете ордер на квартиру — принимаю предложение. Сразу Валерию Ивановичу сказал, что сейчас не поеду — ведь в Солигорске семья, работа. Да и нужно посоветоваться с женой. Ну и эта история продолжения не имела. Часто потом со Стрельцовым виделся. Он все спрашивал: чего не решился перейти в “Днепр”? А я парировал: ведь вы мое условие не выполнили. Просто знаю, сколько всего футболисты в свое время у него вырвали. Но ни о чем не жалею.

— В чемпионате Беларуси за “Шахтер” вы провели 125 матчей, забили 34 мяча.

— Тогда здесь был уже не тот коллектив, иной уровень игры. Понятно, другие ребята. В 80-е мы понимали друг друга с полуслова. Когда тебе давали передачу на 30-40 метров, а ты принимал мяч не останавливаясь. Все в движении! Вторым касанием подрабатывал или сразу наносил удар по воротам.

— Так что, в первой половине 90-х выходили на поле уже не с тем желанием?

— Отнюдь. Его у меня всегда было хоть отбавляй. И в мини-футболе, и на ветеранском уровне. Потому что если охоты нет, надо сесть на лавочку и смотреть со стороны. По-другому не умею.

— Разницы между чемпионатом БССР и высшей лигой суверенной страны не заметили?

— Ты вряд ли можешь помнить, но проводился такой турнир — “Осень-86”, и в тот год в нем приняли участие команды второй союзной лиги, дубль минского “Динамо”, “Шахтер” и, кажется, “Спутник”. В первой игре мы хлопнули дублеров “Динамо” — 4:1. В его составе Сацункевич, Метлицкий, Яхимович… Они уже были под основой. Витеблянам уступили 0:2, с “Днепром” ничья — 3:3. В общем, считаю, команд шесть чемпионата уже времен суверенитета могли бы играть против белорусских коллективов из второй лиги СССР. Не больше. А как с 1992-го начали проводить чемпионат Беларуси, так из союзных команд футболисты по всей независимой стране и рассредоточились. Кому суждено быть лидерами, те ими и стали. Все, по сути, начиналось с нуля. Потом уже в составах допускались легионеры — двое, трое, пятеро, и даже почему-то десятеро…

— Понимаю, к чему клоните. И у вас наверняка есть свое мнение, отчего “Шахтер” прошел точку невозврата и в итоге приказал долго жить.

— Это все началось за пять лет до случившегося. Не хочу много об этом говорить. Люди, кто внутри белорусского футбола, знают, что произошло и кто виноват. Есть же поговорка: пусти козла в капусту…

— Так были же в Солигорске классные ребята — например, Никола Антич, Юлиус Сзоке, Элис Бакай…

— Они отработали вложенные в них средства от и до. К этим игрокам вообще нет вопросов. Да и не только к ним. Но мусора в “Шахтере” было за все годы гораздо больше, чем качественных исполнителей. И это же все делалось с чьего-то ведома. Считаю, если бы не введенные против Беларуси санкции, то клуб спасся бы. Не постигла бы его такая печальная участь. Нашлись бы люди, которые не дали бы утонуть.

Никола Антич с трофеем чемпиону Беларуси

— Обидно?

— Еще спрашиваешь! Это вся моя жизнь. Я родился на две недели раньше создания “Шахтера”. Все было на моих глазах. Можно сказать, отдал клубу полжизни. В 1975-м в 14-летнем возрасте начал играть с мужиками. 22 года в футболе. Конечно, печально, но назад ничего не вернешь. “Солигорску” нельзя пользоваться ничем, что имеет отношение к обанкроченному “Шахтеру”. Даже клубные цвета под запретом.

Натуральное поле спорткомплекса «Шахтер»

— Как “Солигорск” может и должен развиваться? В какой лиге выступать?

— С нуля быстро ничего серьезного не создать. Нужны люди необходимого уровня. В первую лигу мы пробились доморощенными футболистами, прошедшими академию “Шахтера”. Пусть “Солигорск” и занял в Д3 восьмое место, но в связи со сложившимися обстоятельствами получил возможность все же повыситься в классе. Вот в Д2 только с местными результата не достичь. Поэтому перед сезоном пригласили иногородних — тех, кого смогли. Ты видел на тренировке: 50 процентов молодежи, и столько же тех, кто принял наши условия, подписал контракт. Имеем то, что имеем. Пока в таблице на седьмом месте. Задача на сезон — быть не ниже восьмого. Но есть трудности: дисквалификации, травмы. Нужна скамейка запасных, вот только она короткая. Посмотрим, как будет дальше.

Имея здесь прекрасную базу “Жемчужина”, спорткомплекс “Шахтер”, команда должна выступать в высшей лиге. Потихоньку придем к цели. Может, два-три года для этого понадобится. Хотя такая задача поставлена перед клубом уже на 2027-й.

Валерий Величко: «Честно говоря, классным арбитром себя не считаю». Интервью к 60-летнему юбилею

«Мы пришли сюда! Мы верим в тебя! Ты победишь, любимый клуб!». Текст-воспоминание к 30-летию БАТЭ

В 90-е УЗИ сердца в диспансерах не делали, поэтому футболисты не всегда знали о своих проблемах. Спортивный врач Александр Падута о 35 годах в футболе

Андрей ИЛЬЕНЯ

Фото автора, ФК «Шахтер», из личных архивов Виктора ВОЛОДЬКО, Владимира КАВАЛЕНИ