“Прессбол” продолжает цикл материалов о славных белорусских футболистах, отметивших в 2026-м круглые и не очень даты. На очереди игрок брестского и минского “Динамо”, грузинского “Мзиури”, украинского “Вереса”, польского “Влукняжа”, “Беларуси”, “Динамо-93”, солигорского “Шахтера”, “Анжи”, “Лунинца” и жодинского “Торпедо” Сергей Павлючук. В прошлом месяце он разменял седьмой десяток, с чем его и поздравляем!

Разумеется, не могли не затронуть в беседе с юбиляром более чем десятилетний период работы начальником команды столичного “Динамо”, а также текущую деятельность в качестве руководителя школы “бело-синих”.

— Сергей Всеволодович, не промелькнула 14 октября мысль, что уж и пенсия не за горами, пора к ней готовиться?

— Да, в тот день отметил юбилей, но на цифрах я особо не зацикливаюсь. Главное, что у человека в душе. Если он себя чувствует на 60, то, видимо, так и есть. Наверное, это плоховато. А если он ощущает, что и в этом возрасте может еще многое сделать, достичь целей, то так намного лучше. Я точно из второй категории.

— После окончания карьеры вы на четыре года оказались вне футбола…

— У меня был родственник, который в то время предложил открыть небольшое производство по переработке молока. За три-четыре года я прошел все круги ада — исполкомы, санэпидемстанции, МЧС, всевозможные согласования, выезды за оборудованием, его прием, обучение… Стал фактически готовым менеджером. Увы, с родственниками организовывать бизнес не стоило — обжегся. В итоге я многое потерял, но из ситуации выкрутился. Люди, которые помогали с предпринимательством, сказали: ты всю жизнь был в футболе. Похоже, бизнес не твое. Отмечу, что все свои обязательства перед компаньонами выполнил.

— Затем долгие годы работали начальником команды минского “Динамо”.

— В 2007 году вернулся в клуб — туда, где я, видимо, и должен был быть. Минуло уже 20 лет. Казалось бы, только пришел на незнакомую должность. А потом как пошло-поехало, что у меня сегодня такое ощущение, будто “Динамо” — родной дом. Знаю здесь все, и меня все знают. Работать легко. И как игрок, и как начальник команды прошел многое, получил опыт во взаимоотношениях с тренерами, директорами, руководителями федерации. Вот уже девятый год возглавляю динамовскую школу — еще одна ипостась футбольной деятельности. Мне это нравится.

— Символично, что слово “Динамо” связало два важных для вас города и жизненных периода. В родном брестском поиграли, как и в минском, которому вот уж сколько лет служите верой и правдой.

— Пусть я и живу в столице, но люблю подчеркнуть, что родился в Бресте — и горжусь этим. Очень люблю родину. Когда играем с тамошними динамовцами, говорю им: желаю удачи во всех матчах, кроме тех, что с минским “Динамо”.

— Что в ваше время из себя представляла альма-матер — брестская СДЮШОР-5? С кем тренировались из тех, кто, как и вы, проторил дорогу в большой футбол?

— Знаешь, тогда, в 70-х, там были очень неплохие условия. Мячи, форма, гаревые площадки, с октября по апрель — зал, пусть и не совсем стандартный (его, кстати, строил легендарный Леонид Палыч Гарай). А с 80-х — травяное поле на улице Высокая, где сейчас лежит синтетика. Когда учился во 2-м классе, нас, ребят 1966 года рождения, взял Эдуард Тихонович Покрамович. До этого занимался у Николая Николаевича Ширинского, у других тренеров. Причем пришел в футбол рано, в 6 лет. Покрамович наведался в нашу школу, спросив, кто хочет заниматься. Я ответил, что уже это делаю. Тихонович поинтересовался, у кого. Вот тут Покрамович и объявил, что отныне все мои ровесники будут тренироваться под его началом. Организовался спецкласс, мы до сих пор дружим. У меня на 60-летии было 27 человек — одноклассники с супругами, у кого они есть. Футбол сделал нас друзьями. Только представь: утром шли на уроки, их 6. Так и домашние задания мы выполняли тоже в школе. Затем ехали на тренировку. А часов в 8 вечера возвращались домой. То есть целый день с 5-го по 10-й классы проводили вместе. Это не могло не отложить отпечаток. И все реализовали себя в жизни. Да, в профессиональном футболе — только я, но это не так и важно — спорт так или иначе помог каждому. Ребята поиграли на первенстве республики, за вузы, команды брестских предприятий. Конечно, надо сказать про Сашу Грищенко, но он после 8-го класса уехал учиться в РГУОР.

— Как оказались в брестском “Динамо”?

— В 16 лет поступил на спортивный факультет Брестского пединститута. Покрамович говорит: “Серега, тебя будет смотреть Иван Ефимович Летяго”. А это главком динамовцев. Считаю, очень недооцененный специалист, который умел работать и с молодежью, и со зрелым поколением. Он сам гродненский, один из первых в Беларуси получил диплом Высшей школы тренеров. В 60-е был одним из лучших гродненских нападающих. Мог показать с мячом все что угодно. Так вот, в августе начали привлекать к тренировкам. Сказали, что поеду на базу — я обомлел! Любой брестский мальчишка об этом мог лишь мечтать. А когда сообщили, что буду готовиться к игре, что надо написать заявление и тогда возьмут в штат команды, испытал непередаваемые эмоции.

Вроде бы дебютировал в игре с мурманским “Севером” во второй лиге СССР. Победили. Так до конца сезона я выходил на поле в каждом матче, даже несколько раз в основном составе, забил мяч.

— Вас в первую очередь знают как защитника.

— А тогда я играл на позиции “под нападающим”, был очень креативным мальчиком. Если “Динамо” проводило матч в Бресте, Летяго ставил тройку нападающих — 4-3-3. Мне отводилось амплуа правого полузащитника. Выездная модель — 4-4-2, я атакующий полузащитник. Очень любил отдать передачу, увидеть, как можно нестандартно развить атаку. Конечно, был не прочь и отметиться голом.

После завершающего матча сезона одноклубник Саша Мельник в раздевалке сказал, что поеду в Минск. Конечно, я ничего не понял. Ведь даже и думать не мог, что “Динамо”, год назад выигравшее чемпионат СССР, а в следующем остановившееся на третьем месте, может мной, 17-летним, заинтересоваться. Однако в январе поехал на сбор с флагманской командой республики в Эшеру, что под Сухуми. А там — весь цвет нашего футбола, только уже Прокопенко не было.

— Однако к началу сезона-1984 пришлось вернуться домой.

— По регламенту в командах второй лиги в домашних матчах должен выступать футболист, которому нет 18. В Бресте, кроме меня, такого футболиста не нашлось. В общем, в тот год сыграл все матчи сезона. Заменяли в редких случаях. Председатель облсовета “Динамо” полковник Аджимамедов просил руководителя Белсовета генерала Шкундича не забирать меня в столицу. Мол, пусть годик у нас закроет позицию “лимитчика”. По- моему, уже через три дня после завершения первенства-1984 во второй лиге я сыграл за дубль минского “Динамо” против ЦСКА. Тогда так можно было: дозаявляли, если игрок был в одной структуре, — и вперед. Так что “Динамо” в моей жизни с юношества — то одно, то другое. (Улыбается.)

— Вернулись в Брест еще и после пяти лет во флагманской команде республики — в 1990-м.

— Это была инициатива Малофеева. Он тогда из московского “Динамо” подтянул новых футболистов. Говорит в январе: “Поезжай в Брест, но оттуда не уходи — заберу назад позже. Пока ты у меня играть не сможешь”. Я и обрадовался, ведь как раз сын родился. Что в Минске супруга с ребенком делала бы одна? Ведь там родственников нет, а ей нужна была помощь. К тому же в брестском “Динамо” тогда подобрался очень добротный состав. Румбутис собрал классную команду. Это был единственный раз, когда динамовцы из белорусских городов не провели между собой спарринг. Потому что минчан обыграли бы! Герасимук, Рассихин, Павлючук, Грищенко, Величко, Хлебосолов, Омелюсик, Кудей, Войнах… Команда — бомба! Мы тогда очень хорошо выступили в чемпионате так называемой буферной зоны.

— Выступление в Кубке обладателей кубков-1987/88 и Кубке УЕФА-1989/90 — самые яркие воспоминания из того пятилетнего периода?

— О да, такое не забывается! Провели матчи с бельгийским “Мехеленом”, испанским “Реалом Сосьедад”, “Генчлербирлиги”. Турки вообще по-хорошему сумасшедшие! Помню, как в 1988-м нам не повезло в играх с бухарестской “Викторией”… Дома выиграли 2:1, а в столице Румынии пропустили единственный мяч с пенальти — поражение 0:1. Серега Деркач потерял мяч в чужой штрафной и побежал за игроком, которого опекал. Сергей обычно этого не делал, а тут на него что-то нашло. Ну и в попытке выбить мяч в своей штрафной сделал подкат, но сфолил. Короче, соперник прошел дальше за счет гола на выезде. Очень обидно было. Помню, в Бухаресте нас поселили на самой людной улице, куда выходили окна. Болельщики всю ночь не дали сомкнуть глаз. Мы просили, чтобы нас в другие номера переселили, потому что румыны неистово орали!

Конечно, еще очень памятен дебютный матч за минское “Динамо” в основном составе — против киевлян в 1986 году. Тогда главным тренером уже работал Иван Иванович Савостиков. К молодежи он очень хорошо относился, давал ей шанс. Его человеческие качества, навыки педагога не подвергались сомнению. До стартового свистка встречи, которая прошла в Минске и закончилась 1:1, я весил 72,5 килограмма. Заменили примерно на 60-й минуте. Взвесился — 67,5. Конечно, тогда у нас стояла жаркая погода. Плюс статус соперника, эмоции, нагрузка — и минус пять килограммов.

— С “Мехеленом” ведь не сыграли…

— Сам виноват, допустил ошибку. Неправильно повел себя перед отправлением в Бельгию. Давай без подробностей. Кажется, Андрей Зыгмантович тогда сыграл передним центральным защитником. Чуть раньше, до тех встреч Кубка обладателей кубков, ездили на сборы в Китай. Провели матчей шесть со сборными провинций, почти во всех одержали победы. Савостиков предложил мне попробовать себя в роли центрального защитника. Говорит, у тебя есть первая передача, игра на опережение. Где-то росточка, конечно, не хватает, но не беда. Вот и наигрывал меня в обороне. Вроде стало получаться. И за неделю до первого матча с “Мехеленом” тренер предупредил: есть большая вероятность, что выйду в стартовом составе на этой позиции. В итоге на поле не появился. Шанс пройти “Мехелен” оставался, ведь в Бельгии уступили всего 0:1. Второй матч хотели провести в Тбилиси, потому что у нас еще зима царствовала. Поле на “Динамо” дубовое, играть невозможно. Однако чиновники от спорта настояли на том, что встречаться надо в Минске, мол, придут на стадион болеть 50 тысяч. Приволокли авиатурбины — снег растапливать. А что ты там растопишь? Мы на поле как коровы, ноги разъезжались! А у бельгийцев была специальная обувь — они лучше хозяев оказались готовы к таким условиям. “Мехелен” нам был по силам, но… А ведь тогда бельгийцы стали победителями турнира. Так что при благоприятном стечении обстоятельств “Динамо” могло войти в историю.

— Что за история приключилась в Болгарии с нательным крестиком?

— В Бельгии купил его с цепочкой, серебряный. Идет матч с “Тракией”, Малофеев командует: готовься на поле. Разминался, тянулся. Тут на меня телекамеру направили — и как раз крестик из-под одежды показался! Вернулся в Минск, начальник команды Гарай говорит: “Ты комсомолец, а все увидели, что ты крестик носишь! Как ты мог?” Он же, понятно, выполнял воспитательные функции. Я заверил, что такого больше не повторится. (Улыбается.)

— Малофеев, Савостиков — какими они были тренерами?

— Могу сказать одно: когда я работал начальником команды при Юрии Саныче Чиже, шла постоянная тренерская чехарда. Понятно, он был хозяином клуба, мог делать все, что считал нужным. Это не обсуждается. Однако в чем была сила «Динамо» в 80-е годы? В преемственности. На десятилетие — три тренера: Малофеев, Арзамасцев, Савостиков. Сегодня за два, а то и за год столько может быть. Какое может быть построение игры, какой наигранный состав? Раньше Малофеев был главным, Арзамасцев ему помогал, Савостиков больше занимался молодежью.

Малофеев пошел на повышение в сборную СССР, а потом в московское «Динамо» — Арзамасцев подхватил команду. У каждого были свои фишечки. Я ведь поработал с каждым, могу сравнить. У одного было немного так, у второго — этак, но сердцевина была одна и та же. Преемственность прослеживалась, оттого в 80-х «Динамо» получило зрительские симпатии по всему Советскому Союзу. К нашей команде относились уважительно. В 70-х такого точно не было.

— Поражались силе мотивировочного слова на установках ЭВМ?

— Мы были молоды, позволяли себе всякие вещи. Я даже вел блокнотик с его высказываниями. Долго его хранил, очень. Потом он где-то потерялся. Вот бы сейчас почитать все это… (Улыбается.) Он мог легко настроить, воспламенить футболистов. Просто нужно было понимать, для чего он так говорит, подбирает именно такие слова и формулировки. Конечно, в 1981-1983 годах так работал только Эдуард Васильевич. И тут всплеск, взрыв, успех!

Уже когда она возглавил «Динамо» второй раз, в конце 80-х, ему нужно было быть гибче. Говорить с игроками немножко по-другому. Потому что восприятие его речей не проникало в них с тем эффектом, что имелся раньше. Нужно было оставить все лучшее, но подстроиться под изменившееся время. Жаль, Малофеев не смог перестроиться. И все же он очень сильная личность — игрок и тренер высочайшего уровня, это даже не обсуждается. Если говорить о белорусском футболе, то человек номер один в нем — Эдуард Васильевич.

— Вас ведь Савостиков не включил в заявку на финальный матч Кубка СССР в 1987-м…

— Отнесся с пониманием. Хотя в предыдущих стадиях розыгрыша участвовал. В итоге на финал Кубка СССР не поехал. Как оказалось, те замены, которые провел тренер при счете 3:1, выпуская ветеранов, пошли не на пользу. В итоге трофей в волевом стиле выиграли киевские динамовцы. Перед поездкой в Москву на решающий поединок Иван Иванович позвал меня на разговор. Попросил понять его, мол, у тебя все еще впереди. Призвал не расстраиваться из-за того, что останусь дома. Как показал ход матча, те замены что-то сломали в командном механизме. Савостиков честно признал, что это его поражение, был готов взять на себя ответственность. Потом, вернувшись в Минск, тренер ко мне подошел, сказал, что я должен его понять. Ответил: дескать, вы мой второй отец, так что все нормально, никаких проблем.

Знаешь, я всегда с пиететом относился к партнерам более старшего возраста. На поле и за его пределами уважал каждого. С одной стороны, это характеризует человека со знаком плюс, с другой же — амбициозному спортсмену стоит быть по-спортивному более наглым, напористым, жестким. Наверное, я так не мог, но уж какой есть. Так воспитали родители.

— Почти оказались в “Пахтакоре”…

— В начале 1991-го позвонил Савостиков с вопросом, поеду ли в Ташкент. А там тогда играли Андрей Пятницкий, Хорен Оганесян, Игорь Шквырин. Иван Иванович выказал уверенность, что мне удастся закрепиться. Я и поехал, стоимость билета клуб компенсировал. Один сбор, второй — все неплохо. Должна была пройти заявка на сезон, перед ней мы выезжали в Малайзию. Начальник команды подошел и сообщил, что меня не берут. Сказать, что я был в недоумении, — не сказать ничего. Потому что постоянно в составе, “рисовал” там в паре с Хоренчиком. Человечище! Футболистище! Спрашиваю: в чем дело? Оказалось, брестское “Динамо” за меня запросило 60 тысяч рублей. Пытался выяснить, почему требовали, но из этого ничего не вышло. Мне тогда настолько стало обидно, что даже решил спокойно окончить вуз, помочь супруге с маленьким сыном, приостановив карьеру. Благо “Пахтакор” на финансы не скупился — на первое время хватило бы. Был эмоционально опустошен.

С тренерами академии Динамо (Минск)

— Тем не менее пауза не случилась — вскоре стали играть в составе клуба “Мзиури” из Гали. Как так вышло, что еще до распада СССР в 1991-м в Грузии уже провели свой чемпионат?

— Кто в закавказской стране принял такое решение, не знаю. Помню, была команда “Динамо” (Сухуми), она играла в первой союзной лиге. А “Цхуми” из этого же города выступал во внутреннем чемпионате и был не слабее. Турнир был неплохой, но очень своеобразный. Одно дело в СССР два раза в сезоне встретиться с одной грузинской командой, другое — каждую неделю. А еще же с грузинами тренируешься ежедневно. Они феерят, фонтанируют эмоциями! Помню, играем дома с “Цхуми”, а Сухуми — столица Абхазии. Победили 5:1. Это как если бы минское “Динамо” в Москве выиграло с таким счетом. Ко мне подходит директор нашего клуба и говорит, что болельщики хотят побеседовать. Думаю, неужели бить собрались? Вроде не за что… Подхожу, а там человек 20. Один дал тысячу рублей! Тогда у людей зарплата была примерно 200-250. Спрашиваю: “Что это такое?” Ответ: “Это тебе, так решили болельщики”. Контракт у меня был на два года, но “Мзиури” я покинул раньше. Получилось так, что два матча провел с переломом плюсневой кости. Там был очень порядочный доктор, который сказал: “Сергей, я вижу, с ногой что-то не то, но мне сказали, что ты должен играть”. В конце концов поехал в Минск с гипсом. В это время со мной связался Вася Курилов — легенда брестского футбола. Он позже уехал в Украину работать начальником команды “Верес” из Ровно.

С Фатосом Бечираем

— И вы туда тоже уехали, это известно.

— Василий предложил приехать. А у меня же с “Мзиури” контракт. Курилов говорит: дескать, не беда, Грузия даже не член УЕФА. Тебе за самовольный отъезд ничего не будет. Конечно, надо было повести себя по-человечески. Снял гипс и поехал в Гали. Спросил у руководителей: где мои “Жигули”? Просто в моем контракте было прописано, что в середине сезона должны дать “девятку”. Ведь первый круг-то закончился. Стали просить подождать до конца сезона, но я не согласился. Конечно, про «Верес» ничего не сказал. В итоге добирался до Украины двое суток, через Керченский пролив. Команда была в Керчи на сборе. Там же и кубковый матч нужно было играть «Вересу» с местной командой. А это август 1991-го — путч, по телевидению «Лебединое озеро». Однако нам было не до того — у нас футбол. Я забил два мяча, толком не тренируясь. Попросили подождать до финиша сезона, но я не согласился. Так грузинский этап карьеры и завершился, хотя приняли там меня прекрасно.

— Еще вы поиграли в польском “миноре” — в команде “Влукняж”.

— Мне и Сергею Широкому владелец клуба, серьезный бизнесмен, обещал просмотр в “Андерлехте”. Да только не сложилось — конкуренты сожгли его большой дом, и ему стало не до футбола. Дальнейшего смысла пребывать в Польше у нас не было.

— Вы в “Анжи” под руководством Малофеева поиграли с экс- тренером “МЛ Витебск” Магомедом Адиевым. Каким он был футболистом?

— Мага — мой товарищ. Когда он работал в Беларуси, созванивались. Но не встретились — я посчитал, что так правильно. Все же он главный тренер клуба-конкурента. Адиев только приехал в Беларусь, и через два дня “Динамо” играло с “МЛ Витебск”. В то время в Махачкале жили в одной квартире. Папа — тренер по футболу, мама — очень душевный человек. Приезжала к нам, варила борщ. (Улыбается.) И уже тогда Мага был таким. Я его на одиннадцать лет старше. Помню, он Вову Костюка, экс-футболиста московского “Динамо”, который действовал “под нападающим”, потихоньку “скушал”. Уже тогда было видно, что станет серьезным игроком. Длинные ноги, но техничный, пластичный. Он очень серьезный, вдумчивый, никогда не занялся бы ерундой. В ситуацию, сложившуюся у него с “МЛ Витебск”, поверить очень трудно.

Магомед Адиев

— На ваш взгляд, при каких тренерах минское “Динамо” за тот долгий период, пока вы работали начальником команды, имело самый мощный состав?

— Здесь и думать не надо — Владимир Журавель и Вук Рашович. Время, когда команда играла на групповой стадии Лиги Европы. Умару Бангура, Фатос Бечирай, Чигозе Удожи — прекрасные футболисты. Сильнее защитника, чем Бангура, в Беларуси не было. Юрий Александрович Чиж сделал рокировку: вместо Журавеля пригласил на позицию главного тренера чеха Душана Угрина. А Вук Рашович сначала трудился в “Динамо” спортивным директором. Помню, на сборе сидим в отеле, и он говорит мне: “Сергей, я не понимаю…  Мы две недели готовимся в Турции, затем на неделю — домой. Пару дней отдыха, поддерживающие тренировки — и снова на выезд. А главный тренер даже в Минске не появляется. Это нормально? И еще вопрос: как Душан общается с футболистами?”

Говорю: не нормально. Также сказал, что с футболистами Угрин не общается. Вук просто хотел свериться по ощущениям. Я помню, чех считал: раз они профессионалы и зарабатывают футболом деньги, то им не нужно ничего рассказывать. Мол, сами должны знать, как играть. Только результата не было, начали валиться. Чиж его и убрал, а Рашовича назначил главным тренером. Серб в отношении игроков, помощников по штабу, персонала клуба был предельно порядочен. Он создал просто отличный коллектив. Почему ушел, не знаю. Понятно, были причины, но не в свое дело я не лез.

— Административная работа во главе академии минского “Динамо” вас не пугала, поскольку, как сами отмечали, на предложение ответили согласием.

— Необходимо было понять, для чего я нужен в этой должности, что надо делать, чтобы школа функционировала, была продуктивной. Я тогда решил, что гнаться за победами на детско-юношеском уровне в корне неверно. Начал с подбора тренерских кадров. Потихоньку структуру выстроили: специалисты на наборе, скажем так, в середине и на выпуске — те, кто трудится с лицензионными возрастами. А затем, после 2024 года, когда все четыре наши команды победили в первенствах Беларуси, мы решили играть с соперниками на год старше. Потому что в нашем детско-юношеском футболе слабая конкурентная среда. Прошло время — и теперь динамовское представительство в сборных Беларуси не чета тому, что было в 2020 и 2021 годах. Ныне — по восемь-десять игроков в каждой. Мы искусственно сделали для себя соперников более конкурентными — и это возымело эффект.

Сейчас слышны разговоры о том, что команды из нашей страны могут стать участниками Юношеской футбольной лиги. Если проект удастся реализовать, для Беларуси это будет прорыв! Ведь круглый год ребят смогут играть против лучших сверстников из академий России. Не знаю, кто бы мог заявиться в ЮФЛ — минское «Динамо» или даже сборная соответствующего возраста. Это не так и важно. Чтобы росли футболисты, у тебя должны быть тренеры, соответствующий уровень сопротивления на поле и условия для проведения качественного тренировочного процесса.

— Тренер вратарей первой динамовской команды Андрей Дрозд недавно сказал: “Лапоухову нужно было, чтобы в него кто-то поверил”. Причем он не намекал на себя. В свое время кто-то из тренеров динамовской школы говорил, что у Федора непростой характер, поэтому он мог вообще быть потерян для футбола…

— Самая большая заслуга в том, что Лапоухов не растворился на просторах первой лиги или не оказался в посредственных клубах Д1, на мой взгляд, принадлежит Андрею Сацункевичу. Там была такая ситуация: Федор на контракте в “Динамо”, как раз окончил школу. В дубле почему-то оказался не нужен, а пороговый возраст старшей “лицензии” преодолел. Тогда я принял на работу в нашу школу Андрея Анатольевича, сделав его куратором тренеров вратарей. Он вник в ситуацию и сказал парню: “Федя, приходи и тренируйся со старшей “лицензией”. Тот послушался. Уже потом договорились об аренде Лапоухова в “Лиду”. И вот когда в “Динамо” пришел Андрей Николаевич Дрозд, Сацункевич посоветовал посмотреть вратаря: дескать, классный пацан. Дрозд и Вадим Скрипченко глянули и ахнули. Как так, его же чуть не упустили?! В принципе вот так, минуя дубль, Лапоухов оказался в основной обойме. Вначале пару “пенок” дал, а затем стал играть супернадежно. Теперь это вратарь европейского уровня.

С Федором Лапоуховым

«Таланту в Бельгии не будут кричать: «Не обыгрывай — отдавай передачу». Белорус Александр Мозговой — о жизни и тренерской работе в стране Бенилюкса

Андрей ИЛЬЕНЯ

Фото Бориса САМКОВИЧА, ФК «Динамо» (Минск), из личного архива С.Павлючука.